Он увидел Коррин в церкви, когда ему было шесть лет. К тому времени, когда им исполнилось одиннадцать, все в городе уже решили, что в недалеком будущем они поженятся. Когда на первом году учебы в школе он завоевал медаль по плаванию, то отдал ее Коррин. Скоро ему стало ясно, что Коррин была просто счастлива родиться, жить, выйти замуж, воспитывать детей и, в конечном итоге, умереть в таком городе, как Флетчер. Он вдруг подумал, было ли это то, о чем он всегда мечтал.

Любил ли он Коррин? Ему казалось, что да. У нее были прямые рыжие волосы до плеч, которые она носила, не зачесывая, светло-голубые глаза, немного вздернутый носик. Это была внешность типичной провинциальной американской девушки, которую он не раз видел на лицевой стороне журнала, когда разносил почту. Ему нравилось дотрагиваться до нее, обнимать ее, когда она это позволяла, что было нечасто, и он никогда не мог угадать, когда ей хотелось этого, а когда нет. Ему казалось, что он любит ее, ведь он исполнял все ее желания.

И вдруг, однажды, он решил, что пойдет служить на флот. Когда родители его и Коррин и все друзья начали расспрашивать, почему он решил так поступить, он ответил, что когда его призовут, он выберет флот, потому что там служат настоящие парни – они не бродяжничают и не валяются в грязи.

Так он ответил им. Но действительную причину не сказал никому. Это решение было вызвано тем, что он решил уехать из Флетчера. Этот город постоянно душил его, а горы приближались с каждым днем все ближе и ближе; ему стало казаться, что однажды он уже не сможет вздохнуть в своем городе и будет раздавлен им. И, уехав, дал зарок, что никогда не вернется обратно.

Вот почему, думая о Флетчере, ему всегда становилось грустно.

Зипу, напротив, грустно не было. Он пил кофе и изучал свое отражение в зеркале. Зип чувствовал себя чертовски хорошо. Наконец-то дела пошли в гору. В том жалком районе, откуда он приехал, все шло из рук вон плохо. Там ему всегда доставалось от старших. Жирный Осел Чарли – так они любили дразнить его. Жирный Осел Чарли – и бам, удар в самое больное место. Прозвище так и осталось за ним даже тогда, когда в юности он сильно похудел. А затем они переехали.